Фото
Семейный сайт Евгения Петровича Барышникова,
учёного-литературоведа, педагога, исследователя творчества Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского, И.С. Тургенева
одного из основоположников современного толстоведения.
1929 - 1991

Главная
Биография
Из работ
Публикации
Чтения, конференции, симпозиумы
Друзья, коллеги, ученики
Фотоальбом
Контакты



Прежняя версия сайта
ПРАВОСЛАВНЫЙ ПОДТЕКСТ РУССКОЙ КЛАССИКИ В ОСВЕЩЕНИИ Е.П. БАРЫШНИКОВА
Александр Кондратьев

Становление научной аксиологии, предполагающей «осознание христианского (а именно – православного) подтекста русской литературы как особого предмета изучения» [1, с. 379], восходящее к работам профессора кафедры литературы Липецкого ГПИ Е.П. Барышникова (1929 – 1991), определяет вектор современных историко-литературных изысканий. Расширение горизонта понимания русской классики, укоренной в православном опыте национального самосознания, обусловлено постижением «в художественном творчестве христианской сущности человека и христианской картины мира», что «свидетельствует о собственно христианской традиции» [2, с. 548]. Одним из предшественников данного научного направления был выпускник МГУ им. М.В. Ломоносова Е.П. Барышников.
В кандидатской диссертации «Проблематика и поэтика прозы Л.Н. Толстого начала XX века», защищённой в МГПИ им. В.И. Ленина под руководством К.Н. Ломунова, выходившего за пределы марксистко-ленинской методологии, Е.П. Барышников выдвинул опередившее время положение, не вписывающееся в контекст революционно-демократической концепции истории литературы. Базирующейся на пресловутых трех этапах освободительного движения: «<…> буржуазный образ жизни не только давит на личность извне, он побеждает ее изнутри, заражая ядом "плодов просвещения". Спасти свою душу в этих условиях чрезвычайно трудно». Но учёный выявляет в толстовском миропонимании противостоящее деформации духовных доминант человеческой природы – «обращение к изначально- простым христианским заповедям» [3, с. 5]. Так Е.П. Барышников определяет в соответствующей терминологии магистральный вектор своих исследований – освещение категории соборности в художественном мире русской классики, чему остался верен на подвижническом поприще как учёный и педагог: «Русская литература всегда отличалась перевесом нравственных критериев над чисто эстетическими – в этом её национальная специфика» [4, с. 3].
Одна из последних статей Е.П. Барышникова «"Жизнь для других" как нравственно-эстетическая категория творчества Л.Н. Толстого» посвящена проблеме антропологических воззрений писателя, для которого человек не столько, по К. Марксу, «совокупность всех общественных отношений», но прежде всего Божье создание, и потому «для его ненарушимого блага нужна только одна вера: вера в то, что благо его в исполнении не своей воли, а Его воли» [5, с. 145]. Постигая закономерности духовной биографии Андрея Болконского, Е.П. Барышников показывает нравственную состоятельность героя на путях преодоления самонадеянности как приобщение к народной традиции миропонимания, православной по своим истокам и сущности: «В умирающем Андрее больше не идёт борьба между тщеславием и любовью. Сложность, подрывающая его душевное здоровье, отступила, открыв возможности для беспредельного роста, развития, для той высшей безграничной мудрости, которую знают простые люди» [6, с. 15]. Для обозначения толстовской концепции человека учёный использует антитезу простой и сложной жизни, что писатель понимает как диалектику Всего и части Всего в человеческой природе: «Тайна жизни моей, всякого человека, даже существа, в осознании отдельности в себе того, что по существу своему одно во Всем» (57; 114). Делая акцент на развенчивании русскими классиками нравственной самодостаточности человека, Е.П. Барышников руководствуется положениями православной антропологии: «Как индивид человек – это часть природы. Как личность человек- это целостность; он собирает в себе весь мир и потому может быть посредником между миром и Богом» [7, с. 113 – 114]. Прочитывая произведения Ф.М. Достоевского, для человека которого неприемлема нравственная автономия от мира, в контексте духовной традиции отечественной культуры, Е.П. Барышников выявляет православную составляющую художественных исканий писателя, посвятившего себя воплощению состоявшегося человека, смиренно исполняющего предначертанное: «Достоевский гениально продемонстрировал жизненную диалектику человека, который прошел через искус своеволия, преступного бунта против моральных ценностей, Но преодолел наваждение индивидуализма и принес свое обостренное чувство свободы в дар новой гуманистической ответственности перед миром» [8, с. 60 – 61]. Так, Е.П. Барышников выводит уже в 70-80-ые гг. XX века историко-литературные исследования на новый уровень, делая богословские категории, соборность и смирение, в рамках марксистско-ленинской научной парадигмы предметом собственно филологического анализа, что предполагает углубление представлений о духовном смысле русской классики.
Г.И.Фомина, вдова Е.П. Барышникова, знавшая его с самого детства, в своих воспоминаниях отметила: «В последние 10-12 лет Женя поверил в Бога, искренне, глубоко. Перечитал очень много религиозной литературы. И один из его последних докладов на кафедре был посвящен тысячелетию Крещения Руси» [9, с. 25]. Однако православная система ценностей находила свое отражение в работах ученого, опередившего на десятилетия развитие научной мысли. Но ведь ученый, историк литературы, не что иное, как ипостась человека, постигающего сакральный и сокрытый от многих православный смысл русской классики, ангажированной в те годы для решения прежде всего идеологических задач. В 1999 г. в «Липецком православном благовестнике» (№5 и 6) под рубрикой «Подвижники благочестия Липецкой земли» была опубликована статья «Свободы сеятель пустынный…». Автор, пожелавший остаться неизвестным, судя по всему бывший студент филологического факультета Липецкого пединститута размышлял о православных доминантах в мировоззрении Е.П. Барышникова – своего наставника в жизненных исканиях. «В 1988 г., в канун празднования тысячелетия Крещения Руси, – вспоминает ученик Е.П. Барышникова, – на столе у литературоведа лежали сочинения Св. Иустина-мученика. Отдавая предпочтение апофатическому богословию, стремящийся к свету читал в отрывках прозрения Св. Дионисия Ареопагита. Исихазм, о его идейным столпом, родоначальником и является святой <…> благотворно влиял на душевную жизнь <…> Для того, чтобы знать Отцов Церкви не только в переводах, Евгений Петрович пытался изучать древнегреческий язык» [10, с. 3]. Как хранитель православной традиции отечественной культуры, Е.П. Барышников, настоящий христианин в обыденности, верил, что и застойно-перестроечное лихолетье Святая Русь благополучно переживет, родившись для новой жизни и радостного воспевания Христа и его благоволения к человеку.
И разве не чудо, что в 2014 г. после возвращения Крыма в Россию Е.П. Барышников вернулся в современную историко-литературную науку, базисным фрагментом который являются и его работы. По словам его сына, В.Е. Барышникова, у ученого было две затаенных любви – Крым и русская литература. Н.М. Валеев, академик-секретарь АН Республики Татарстан и один из его первых учеников, издал главный труд своего Учителя – «Образная концепция мира в прозе Л.Н. Толстого», дожидавшийся своего часа более 30-ти лет и высоко оцененный членом-корреспондентом РАН Л.Д. Опульской. Освещая творческие искания Л.Н. Толстого в контексте христианской культуры, Е.П. Барышников, по наблюдениям автора статьи « Свободы сеятель пустынный…», опережал свое время и в работе со студентами, преодолевая догматизм советского толстоведения- ленинские статьи о писателе и отдавая отчет о специфике его религиозного мировоззрения: «Как мыслитель мятежный граф глубоко заблуждался. Но гениальное художественное чутье позволяло нераскаявшемуся ересиарху служить Богу» [10, с. 3]. В современном толстоведении выявление христианской составляющей творческих исканий писателя хоть и воспринимается далеко не однозначно, но не может быть проигнорировано исследователями. Так, И.А. Есаулов в книге «Русская классика: новое понимание», приступая к освещению преломления культурного бессознательно в поэтике Л.Н. Толстого, выдвигает принципиально новое методологическое положение, как ни удивительно, которым руководствовался еще Е.П. Барышников: «Если в своей публицистике Толстой и не принимал те или иные стороны христианского вероисповедания, то в своем художественном творчестве <…> в целом ряде вершинных произведений он как раз замечательно засвидетельствовал собственную укорененность православной культурной традиции» [11, с. 141].
На протяжении всей своей подвижнической научно-педагогической деятельности Е.П. Барышников выявлял воплощенную в творческом наследии Л.Н. Толстого «тщетность человеческого замысла прожить, опираясь только на себя, вне укорененности в "общей жизни"»[12, с. 121] как чужеродного национальному миропониманию, а значит, и православной аксиологии. Вскрывая глубинные смыслы толстовской антропологии, сводящиеся к осознанию человеком себя как Всем и частью Всего, Е.П. Барышников размышлял о критериях и основах человеческой состоятельности для Л.Н. Толстого: «Только выход из поглощенности собой создает условия для реализации личности, ибо провоцирует величайшее и естественное, космическое и повседневное чудо: проникновения природных стихий туда, где прежде царил закон эгоизма. Всякий конец самоувлеченности становится началом восстановления себя в собственно природной норме» [12, с. 60]. Из этого следует проигнорированная толстоведением особенность писательского реализма как стремление «воспроизводить человеческую жизнь в единстве ее связей с обществом и природой» [12, с. 61], тогда как, опираясь на ленинские работы, склонны были особо выделять критическую составляющую художественных исканий писателя как «адвоката стомиллионного земледельческого народа».


Литература:

1. 1. Есаулов И.А. Литературоведческая аксиология: опыт обоснования понятия / И.А. Есаулов // Евангельский текст в русской литературе XVIII - XIX вв. Петрозаводск, 1994. С. 378 - 383.
2. 2. Есаулов И.А. Пасхальность русской словесности / И.А. Есаулов. М. : Кругъ, 2004. Ученый углубляет представление о правосланом векторе художественных искан6ий русских писателей в книге «Русская классика: новое понимание» (СПб.: Алетейя, 2012).
3. 3. Барышников ЕП. Проблематика и поэтика прозы Л.Н. Толстого начала XX века: Автореф. дис….к.филолог. н. / Е.П. Барышников. М., 1967.
4. 4. Барышников ЕП. Сила жизненной правды / ЕП. Барышников // Ленинское знамя. Липецк, 1978. № 211. С. 3.
5. 5. Толстой Л.Н. Полн. собр. соч.: В 90 тт. Т. 57. М., 1952. В дальнейшем ссылки на это издание - в тексте с указанием тома и страницы.
6. 6. Барышников ЕП. «Жизнь для других» как нравственно-эстетическая категория творчества Л.Н. Толстого / Е.П. Барышников // Актуальные проблемы литературоведения (целостность литературного произведения): межвузовский сб. научн. трудов. Воронеж, 1990. С. 9 - 15.
7. 7. Филарет, мтрп. Минский и Слуцкий, Богословие и антропологические концепции XX века // Многомерный образ человека: на пути к созданию единой науки о человеке. М. : Прогресс- традиция, 2007. С. 104 -115.
8. 8. Барышников ЕП. Часть и целое в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» / ЕП. Барышников // Диалектика части и целого в литературном произведении: межвузовский сб. научн. трудов. Воронеж, 1986. С. 49-61.
9. 9. Фомина Г.И. О Барышникове Евгении Петровиче // Филологический факультет МГУ: 1950-1955. Жизнь юбилейного выпуска. М., 2003. С. 22-26.
10. 10. NN «Свободы сеятель пустынный…» (К 70-летию со дня рождения Е.П. Барышникова) // Липецкий православный благовестник. Липецк, 1999. №6. С. 3.
11. 11. Есаулов И.А. Русская классика: новое понимание / И.А. Есаулов. СПб.: Алетейя, 2012.
12. 12. Барышников ЕП. Образная концепция мира в творчестве Л.Н. Толстого / Е.П. Барышников. М.: Перо, 2014.